?

Log in

No account? Create an account

(no subject)

« previous entry | next entry »
Apr. 21st, 2012 | 09:44 am

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 6 минут в Москве, это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко, все на своих местах, все в порядке, все как обычно. Добрый вечер.
Второй раз за последнее время я вынужден изрядный кусок своей программы посвятить тому, что, так или иначе, связано с Русской Православной Церковью, и я это сейчас снова сделаю. Сразу скажу, что я после того, как пару недель тому назад довольно подробно говорил обо всяких скандалах вокруг Патриарха, вот всех этих самоисчезающих часах, самопоявляющихся квартирах, каких-то удивительных экономках, которые отстаивают почему-то его интересы в суде и так далее, получил довольно обширную реакцию. Значительная часть этой реакции была традиционной. Вот один мой хороший друг и даже, я не скрою, близкий родственник написал по другому поводу сегодня… он тоже журналист, написал по другому поводу связанный с Русской Православной Церковью текст и там оговорился, что, да, вот есть такая реакция про то, что евреи не должны совать свой длинный нос в разные православные проблемы. Да, я тоже получил такую же ровно реакцию, так что символизирую… солидаризируюсь с этим моим другом и родственником.

Так что вот. Меня очень смущает, очень меня смущает в событиях последних дней систематическое нарушение российских законов. Я говорю, прежде всего… я, точнее, отталкиваюсь от истории с этим самым, с девушками из «Pussy Riot», или, там, молодыми женщинами из «Pussy Riot», или девицами из «Pussy Riot», или крошками из «Pussy Riot» - по-разному их… как только их не называют. Это неважно, а важно то, что мы с вами явно имеем дело сейчас с, ну, то, что раньше в политике называлось пробным шаром, а я бы сказал, отработкой технологии. Вообще последние месяцы много приходится говорить о том, что наступило такое время, когда разные политические силы в России учатся, они учатся на практике, она накапливают какие-то умения, какие-то навыки, какие-то важные знания. Мы много говорили на эту тему, имея в виду, наоборот, оппозицию, скажем, всяких гражданских активистов, сторонников всяких протестных действий, что вот они, мол, за последние месяцы как-то там многому научились. Так вот, интересно, что власть тоже пытается научиться кое-чему и пробует, так сказать, щупает разные варианты, разные возможности. И, в частности, вот отрабатывается ситуация, когда на наших глазах, абсолютно прямо и открыто осуществляется политическая репрессия. В таком вот, единственном числе. Мы привыкли это слово употреблять во множественном, а это вот в единственном числе политическая репрессия. Что она политическая – совершенно очевидно. Вот эти женщины, которые что-то такое спели в Храме Христа Спасителя… важно именно, что они спели. Они спели песню про то, что, «Богородица, Путина прогони». За это их и мучают. Если бы они призывали Богородицу Путина сохранить, или Путина уберечь, или Путина укрепить, или еще что-нибудь такое полезное сделать Путину, никто бы их, конечно, не тронул. А тут вот по совершенно отчетливым политическим мотивам их… на них пробуют применить некоторую новую политическую технологию. А политическая технология заключается в следующем: а что, если мы этих людей будет просто держать в тюрьме? Точка. Ну, вот просто по своему желанию. Будем держать их столько, сколько надо, придумывая разные фантастические и заведомо смехотворные предлоги. Ну, например, что мы их там охраняем от гнева тех, кому они не нравятся. Вообще много кто много кому не нравится. Ну, вот, например, наличие Федеральной службы охраны и наличие колоссального количества разнообразных сотрудников служб безопасности, которые расчищают город на много километров вокруг при любом проезде, уж не побоюсь этого слова, президента Российской Федерации, или премьер-министра Российской Федерации, или любого другого высокопоставленного чиновника, свидетельствует о том, что есть основания полагать, что эти люди много кому не нравятся. А иначе, зачем их охранять с такой страшной несусветной силой? Давайте, может, мы их всех соберем как-то в одном обезьяннике, и пусть они там сидят за решеткой и там целее будут, правда? Если мы принимаем эту логику. Ну, это смешно, правда? Это какой-то такой дурацкий анекдот.
Отчего это все происходит? Это происходит оттого, - тут немножко давайте расширим наш взгляд, как-то чуть-чуть отодвинемся, отодвинемся от этой ситуации. Мы присутствуем с вами при процессе такого очень тесного сращивания государства и Церкви. Надо сказать, что российская Конституция и российские законы прямо это запрещают. Причем дело сегодня уже касается не только Конституции, где есть общий принцип о том, что Церковь отделена от государства, но вообще этот вопрос довольно неплохо разработан российским законодательством. Есть много разных законов, в которых упоминается статус Церкви как религиозной организации – я подчеркиваю, организации. Речь идет о конторе, речь идет о корпорации. Не о вере, а о Церкви как корпорации. Так вот, этот статус и взаимоотношения этой корпорации с государством довольно хорошо прописаны. Ну, вот, например, можно посмотреть, собственно, в главный закон, который регулирует деятельность церковных организаций, это Закон «О свободе совести и религиозных объединениях». Он был впервые принят в 97-м году, много раз с тех пор поправлялся и дополнялся, последняя его редакция от июля 11-го года. И вот там есть, например, статья четвертая, «Государство и религиозные объединения», где сказано следующее: «Деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями. Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие, не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии». Ну, это касается, например, премьер-министра Путина, который теперь проводит заседания Правительства и разного рода правительственных комиссий под большой иконой. Ну, эти картинки обошли довольно в большом количестве уже интернет, многие их видели. Кто не видел, поинтересуйтесь, это довольно впечатляющее зрелище. Такие же ровно… ну, то есть, не такие же, а разные прочие иконы стоят в кабинетах разных губернаторов, больших начальников. Поскольку у нас Его Превосходительство, главный человек в стране, многократно демонстрировал свое отношение к Православной Церкви, устраивал государственные визиты в Грецию, единственной целью которых было его паломничество в Афонский монастырь. Ну, в общем, мы помним много всякого интересного на эту тему. Ну, это стало таким предметом хорошего тона в чиновничьей среде, так же, как вот носить часы на правой руке, интересоваться дзюдо и горными лыжами, а также вот, например, иметь в кабинете что-нибудь православное. Иногда это очень комично выглядит, если обитатель кабинета явно как-то традиционно должен был бы относиться к какой-нибудь другой конфессии, но вот, тем не менее, он тоже вывешивает себе что-нибудь такое в знак, так сказать, своей причастности к корпорации в данном случае. И вот выясняется, понимаете, что присутствие иконы в кабинете, оно является нарушением закона, если это должностное лицо, если в этом кабинете происходят разного рода официальные мероприятия. Например, заседания каких-нибудь комиссий, каких-нибудь правительств. Например, правительств региональных. В общем, ведется какая-то служебная деятельность. Дома – пожалуйста. Там, я не знаю, в комнате отдыха, которая там сзади, за кабинетом обычно бывает, ну, в общем, еще туда-сюда. Но в официальном помещении – нет, это запрещено законом. И так далее. Таких ситуаций довольно много.

Кстати, история с судом ровно такая же. Судья, федеральный судья или судья, не знаю, районного суда, любой сотрудник российской судебной системы является государственным служащим и тоже подчиняется вот этому закону. И он, как мы только что с вами прочли, не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии. То есть, он не вправе руководствоваться в своих решениях разного рода религиозными убеждениями, своими или чужими. Это имеет прямое отношение ко всем, кто сегодня способствует удержанию вот этих самых девиц из Пусси этого Райота в заключении. Они все таким образом нарушают закон.

Что в ответ? Ну, вот, например, в ответ мы видим ситуацию с церковным путингом. Да-да, я не оговорился, ровно так это и должно называться. Многие слышали уже это слово, по-моему, очень остроумное, уместное, оно появилось на протяжении вот последних нескольких месяцев и используется очень интенсивно. Путинг – это такое мероприятие, организуемое государством и при поддержке государства, предназначенное для того, чтобы поддержать ту или иную государственную структуру или государственное лицо и имитирующее – вот это самое мероприятие – имитирующее естественную какую-то гражданскую активность. Вообще это частный случай довольно известных и широко распространенных, на весь мир распространенных явлений.

Или вот мы в связи с выборами говорили обо всяких подставных сайтах – это тоже было «GONGO» – сайтах, которые демонстрируют какие-то… как будто бы борьбу с нарушениями на выборах, но на самом деле делают это от имени государства, в защиту государства, усилиями государства, на деньги государства и так далее.

Или, скажем, были организованы вот эти вот фальшивые отряды государственных наблюдателей на выборах. Это тоже классическое «GONGO». И вот такое вот «GONGO» - это эти самые путинги, то есть митинги, которые организованы силами государства, на них обычно свозят государственных служащих, используют для этого либо напрямую бюджетные деньги, либо давление со стороны государства на всякий бизнес и на всякие местные бюджеты, на компании, предпринимателей и так далее, чтобы они в добровольно-принудительном порядке жертвовали деньги. Ну, и дальше вот мы видим эти тысячи автобусов. Мы видели их в Останкино и видели перед этим на митинге на Поклонной горе. Это вот такое вот митинговое «GONGO», тоже достаточно распространенное в России.

Это самое произойдет в нынешнее воскресенье, 22 апреля, произойдет вот такой путинг. Правда, путинг этот на сей раз организован Русской Православной Церковью на Остоженке вокруг Храма Христа Спасителя.

Я занялся этим делом немножко подробнее. И для начала, ну, просто посмотрел все, что пишут на эту тему. А пишут вещи совершенно классические. Вот, ну, поскольку мне довелось заниматься такой организационной частью всяких уличных мероприятий в декабре и этой весной, я вижу колоссальное количество всякого знакомого. Вот, например, пишут, там, 20 апреля пишут «РИА Новости»: «Движение автотранспорта на улице Волхонка в Москве будет ограничено в воскресенье в связи с проведением молитвенного стояния у Храма Христа Спасителя», - сообщило в пятницу столичное управление ГИБДД». Значит… «С шести часов утра до окончания мероприятия будет ограничено движение автотранспорта по улице Волхонка. В общей сложности соберется 30-40 тысяч человек».

Я это все узнаю, это, собственно, вот классическая организация митинга. Я хорошо себе представляю, как организаторы ходят там с представителями полиции и Московской мэрии, размечают: здесь будут стоять барьеры, здесь будут стоять экраны, здесь будет стоять трибуна, здесь – микрофоны, здесь – звук, здесь – свет, отсюда проход, здесь – туалеты, там – эти самые металлические воротца. Я все это отлично теперь понимаю, я в этом во всем неоднократно участвовал, вся эта технология мне совершенно ясна и видна. И тут у меня возникает некоторый вопрос на эту тему. А именно: а каковы правовые основы этого события? Ну, вот в начале апреля собрался Высший церковный совет Русской Православной Церкви и принял обращение. И в этом обращении призвал паству, так сказать, Православной церкви 22 числа продемонстрировать вот, значит, свое единение и свой протест против тех нападок на Церковь, которые в последнее время они обнаружили.

С. ПАРХОМЕНКО: Продолжим разговор. Мы говорили о том, какие удивительные переплетения возникают вот от этой вечной любви между государством и Церковью, между религиозными корпорациями и корпорациями властными, как они все теснее и теснее сплетаются, поддерживают друг друга, помогают друг другу. И вот государство пользуется мотивами религиозными, для того чтобы осуществлять политические репрессии, как мы это видим в случае с «Pussy Riot». А тем временем Церковь готова помогать государству и как-то втираться к нему все ближе и ближе. И одно из этих событий мы увидим с вами 22 числа, послезавтра, в воскресенье, 22 апреля, и это будет называться молитвенным стоянием, которое вот является формой протеста Российской Православной Церкви – я подчеркиваю, Церкви, а не собственно верующих – против того, что… против тех нападок, которые вот как-то, как они считают, в последнее время против них произошли. «А на чьи деньги эти путинги поганые?» - спрашивает меня одна из слушательниц. Это я тем временем, пока шли новости, читал ваши сообщения и смски. Да на ваши, ваши деньги – на чьи же еще? Других денег у них нет. Своих же денег они, что называется, не дадут. Так что, в любом случае, это деньги ваши. Вот такой вот путинг мы с вами будем наблюдать 22 апреля. Вася пишет мне: «Сращевание, сращевание государства и Церкви в самой основе. А как еще в России? Это ж в целях безопасности страны, народа, стабильности» - пишет мне Вася. Эх, Вася, учи же ты русский язык, наконец. Может, чего начнешь вместе с языком понимать, откуда там берется безопасность страны, народа и стабильность, от этого «сращевания». Это ж надо было так написать.

Ну вот… так вот, читаем законодательство и обнаруживаем, что Церковь, религиозные организации стоят совершенно в общем ряду, когда речь заходит об организации разных массовых мероприятий. И в Законе «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», вот в главной, так сказать, Библии митингующего, многократно это указано и многократно там через запятую религиозные организации перечисляются. Но, впрочем, там сказано, что проведение религиозных обрядов и церемоний регулируется Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях». Дескать, религиозные обряды и церемонии не считаются массовыми мероприятиями. Отлично, тогда, думаем мы, понятно: наверное, вот эта история 22 числа – это же, конечно, религиозный обряд или церемония, это никакое не массовое мероприятие. Идем в Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» и читаем там вот что: религиозные организации вправе проводить богослужения, - вот дальше цитата, слушайте: «Богослужения, другие религиозные обряды и церемонии беспрепятственно совершаются в культовых зданиях и сооружениях и на относящихся к ним территориях, в иных местах, предназначенных религиозными организациями для этих целей, в местах паломничества, в учреждениях и на предприятиях религиозных организаций, на кладбищах и в крематориях, а также в жилых помещениях».


Так вот, я обратился к разного рода источникам в московской полиции, в ГУВД Москвы и получил довольно странную реакцию. Ну, похоже, что не было никакой заявки. А говорят мне вот что: «Ну, понимаете, это ж ведь Красная горка». Ну, действительно, Красная горка – это один из самых популярных церковных праздников, отмечают его в первое воскресенье после Пасхи. Это время таких массовых свадеб и одновременно такой очень традиционный момент для похода на кладбище, для ухода за могилами, для почитания умерших родителей или, во всяком случае, там, родственников, предков. Вот. И вот, понимаете, - говорят мне, - Красная горка - это всегда вещь очень популярная, ну, и вот, мы же отмечаем, там, всякий Курбан-байрам, и перегораживаем улицу, и, там, парализуется целый квартал, и масса всяких проводится технических мероприятий для этого. Ну, и вот то же самое мы делаем и на православный праздник, и вот было постановление мэрии на эту тему, чтобы вот на Красную горку обеспечить народные гуляния, празднование и всякое такое прочее. Я полез смотреть – не нашел. Значит, единственное, что я обнаружил, единственно решение мэрии по поводу Красной горки – это было принятое, по-моему, в начале апреля, что ли, тоже решение о том, чтобы был обеспечен бесплатный транспорт в местах массового посещения кладбищ. Вот это вот единственное упоминание о Красных горках в 12-м году, ничего больше на эту тему не было. Ну, так что, мои друзья в ГУВД, они, ну, как-то явно пытаются выйти из положения в разговоре со мной. Это не один человек. Я, разумеется, вам сейчас ни за что не назову ни имени, ни должности этих людей, с которыми я разговаривал, но, во всяком случае, я как-то дал себе труд этим заняться. Скажу вам, что теоретически я допускаю, что все-таки эта заявка где-то там глубоко в чиновничьих недрах есть, или я допускаю, что вот я сейчас поговорю об этом, и ее сделают за сегодняшнюю ночь или за завтрашний день. В конце концов, это не такая сложная процедура, написать эту бумагу – шаблон имеется – поставить на ней печать, подпись и официальный ответ – это все, в общем, дело получаса. Вполне возможно, что уже, там, скажем, в понедельник нам с вами такую заявку предъявят. Но тогда у меня возникает вопрос: а как так получилось, что вот это согласование, даже если оно произошло, представителям Русской Православной Церкви удалось так легко добыть? Значит, 40 тысяч человек на пятачке между Храмом Христа Спасителя и метро «Кропоткинская».
Ну вот. Тем не менее, значит, на 40 тысяч человек предполагаемых было выдано вот такое вот разрешение. Я бы хотел на него посмотреть, я бы хотел знать, чем руководствовался чиновник, который это делал. При том, что, по всем признакам, это ровно митинг. Вот с этими самыми выносными экранами, оцеплениями, металлоискателями, со всеми вторичными половыми признаками митинга, ровно так, как мы с вами это видели. Это вот такое будет политическое мероприятие, организуемое Церковью, но, похоже, что организуемое совершенно беззаконно.

У меня здесь возникает тогда вопрос: чего это является прецедентом? Вот, опять-таки, когда происходили все эти активные протестные действия нынешней зимой и ранней весной, то власти очень внимательно следили за созданием прецедентов. Вы помните, да, что они даже разыграли такой большой спектакль, что, дескать, они не разрешают шествие по Москве для очередного вот такого пропутинского путинга, для того чтобы не создавать прецедента, для того чтобы оппозиция потом как-нибудь этим не воспользовалась и не осуществила бы этого же самого. А тут чего-то они расслабились, у меня такое впечатление. Значит, если на этом перекрестке Остоженки недалеко от Храма Христа Спасителя можно устроить митинг на 40 тысяч человек, назвав его только молитвенным стоянием. Собственно, весь секрет заключается в том, что когда ты митинг называешь «молитвенным стоянием», сразу все становится возможным. Сразу все нормы объявляются не бывшими, сразу все правила и сразу все процедуры объявляются несущественными. Сразу никто не требует от тебя никаких заявок. Никто не требует от тебя ничего согласовывать, ни о чем договариваться. Все сразу становится легко, просто и понятно.

Ну, отлично! Я вообще не прочь организовать молитвенное стояние о ниспослании России правосудия. По-моему, это достаточный повод, чтобы нам всем собраться и помолиться. Мы в это верим. Вот, некоторые верят в разные другие вещи, а я, например, очень верю в правосудие. Мне кажется, что правосудие – это такая штука, которая каждому из нас помогает жить. И с которым жизнь наша становится совсем другой, гораздо более чистой, ясной, гораздо более благородной, гораздо более человечной.

Давайте мы все вместе помолимся о ниспослании России правосудия, устроим молитвенное стояние. Или, не знаю, молитвенный сход назовем его. Можем даже на том же месте это сделать. Я вообще поинтересовался бы, как к этому отнесется московская власть, и как к этому отнесется власть российская. И в чем, собственно, разница между людьми, которые делают это как-то под эгидой, под покровом Русской Православной Церкви, и другими людьми, которые делают это просто по убеждению. Вот есть какое-то поражение в правах у одних по сравнению с другими, или нет?

Вот на что я бы хотел обратить ваше внимание на этой неделе. Мне кажется, что это важная история. Я прошу запомнить вот эту вот историю про то, что форма молитвенного стояния или этого самого вот этого молитвенного схода, это форма чрезвычайно интересная и, по все видимости, многообещающая в политическом смысле. Я думаю, что мы

Link | Leave a comment | Share

Comments {0}