?

Log in

No account? Create an account

Кризис демократии по Латыниной

« previous entry | next entry »
Feb. 20th, 2012 | 07:53 pm

Идея демократии на наших глазах становится незащищаема на Ближнем Востоке, где в результате демократических выборов и народных революций складывается исламистский интернационал. Понимаете, вот, уже... Нам раньше объясняли «Ну да, вот Гитлер пришел к власти в результате демократических выборов, но это было один раз». Как известная поговорка, «один раз еще не контрабас».

Но ребята, уже не один раз. Вот Октябрьская революция – что ни говори, но народ поддержал большевиков. Вот китайская революция – что ни говори, а народ поддерживал Мао. Вот Гитлер. Вот теперь вам выборы в Египте. Вот вам то, что происходит в Сирии. Нет, ребята, уже слишком много раз для того, чтобы говорить, что в бедных странах, когда народ выражает свое мнение, это кончается абсолютно офигительно.

Одновременно мы присутствуем при кризисе демократии в богатых странах. Потому что когда в Греции, живущей в долг, как, впрочем, и вся Европа, и живущей в долг, именно благодаря демократии, халявщики выходят на улицу, когда мужик, который в железной дороге получал 80 тысяч евро за то, что он был обходчиком, говорит «Я не хочу, чтобы сокращали мое рабочее место – я хочу, чтобы мне вынули и положили откуда-то деньги, и меня не волнует, откуда вы их положите, и меня не волнует, что моя железная дорога приносит в год 600 миллионов евро убытка, и что только 400 миллионов евро тратится на зарплату, меня это не волнует». Когда оказывается, что в Америке, оказывается, 49 миллионов человек сидит на продуктовых карточках. Когда оказывается, что средняя американская зарплата где-то 32 тысячи долларов приблизительно равна сумме социальных бенефитов... Сумма социальных бенефитов даже немножко больше. То есть, в принципе, человеку работать не очень выгодно. И мы должны понимать, что вот эти вот ребята, которые из движения «Оккупируй Уолл-Стрит», они не совсем безработные. То есть они – безработные, но каждый из них получает в среднем в год от американского государства 32 тысячи долларов. А эти 32 тысячи долларов американское государство у кого-то забирает. И вы знаете, не у того, кто зарабатывает тоже 32 тысячи долларов, а у того, кто зарабатывает гораздо больше. И вот эти ребята, которые получают 32 тысячи долларов, приходят на Уолл-Стрит и тем, кто зарабатывает для них деньги, говорят: «Поделитесь. Мы вас не любим».

И еще раз повторяю. Как-то так вот казалось после краха Советского Союза, что сейчас идея демократии полностью восторжествует как идея всеобщего избирательного права. И, вот, у меня есть нехорошее подозрение, что прошло очень небольшое количество, буквально пара десятков лет, и вместо этого мы присутствуем при системном кризисе демократии. Не идея выборов, не идея самоуправления, а, еще раз повторяю, идея демократии в том смысле, которая называется «Демократия, всеобщее избирательное право».

У меня есть очень печальное подозрение, что Россия тоже попадает в эту историческую ловушку. Потому что когда российский средний класс, российские самостоятельные люди в количестве 200 тысяч, пусть 300, пусть 400 выходят на улицы и говорят «Нас достало», правительство говорит: «А вы знаете, сколько вас? 200? 300 тысяч? А знаете, сколько в России мужчин работоспособного возраста, которые принципиально не хотят работать?» По данным экспертов, писавших Россия-2020 (стратегия) 6,3 миллиона. А сколько в России чиновников? 1,6 миллиона. В начале 2000 года чиновников у нас было чуть меньше миллиона 200, по-моему, это где-то был миллион 160 тысяч, а сейчас больше 1,6 миллиона, по-моему, где-то миллион 640.

Вот, понятно, что не все эти чиновники так замечательно себя чувствуют как начальница 28-й инспекции Ольга Степанова, чей муж разведенный, якобы, у нас обзаводится там вилами в Дубаи. А у нас еще миллион ментов. Понятно, что не все они так себя хорошо чувствуют, как эти майоры Карпов и Кузнецов из неприкасаемых, которые тратят по миллиону долларов в год. Ну интересно вот там, миллион ментов, ну и близких к ним силовиков, полтора с лишним миллионов чиновников, шесть с лишним миллионов мужчин, которые просто не хотят работать. Сколько вас там? 200 тысяч? А вы знаете, вам не кажется, что большинство не за вас?

Вот и думая, что будет, у меня есть ощущение, что, в принципе, ситуация может кардинально поменяться, только когда в мир вернется война. Это очень тяжелое, очень неприятное предсказание и вовсе не хочу, чтобы война вернулась в мир. Но, вот, в XIX веке Европа эффективно реформировалась, европейские государства эффективно реформировались (даже монархии) просто потому, что они по-другому не выживали. То есть те, которые не реформировались как Испания или там Польша, или исчезали с географической карты, или исчезали из истории. Там, в географии они оставались как Испания, но из истории они немножко так, слегка стирались. Или еще в лучшем случае, когда там вопрос реформы страны, вопрос ее реального быстрого экономического и военного развития был вопросом выживания, то очень часто элита была сознательной и, вот, несознательному монарху доставалось табакеркой в висок. Причем, доставалось, прежде всего, от военных. Вот я много раз задумывалась, что они руководствовались даже не просто идеей какой-то общей, теоретической выгоды страны, но они же и были военные, то есть они должны были воевать. А знаете, воевать под неэффективным монархом, когда тебя посылают куда-то и пушки забывают дать, это очень страшное занятие, неприятное, недухоподъемное.

Так вот я боюсь, что мы живем в исторически достаточно ограниченный период времени, когда конкуренция между государствами очень ослаблена после конца Советского Союза и до выработки какой-то другой, новой геополитики. И я думаю, что 2 вещи может измениться. Одна называется это Китай. Вот, все-таки, один из системных тупиков, в который зашел мир и в котором он пребывает, это отказ от колониализма, отказ от принципа «Кто сильней, того и тапочки». Это отказ, который позволил людоедским режимам в экономически несостоятельных странах жить за счет природной ренты, эксплуатировать ресурсы, импортировать все остальное, не допускать возникновения в своих странах мощной национальной буржуазии, еще при этом все время кричать «Нас обидели. Нет Третьему или Четвертому Рейху».

Теперь с Европой и Америкой все понятно, можно на них сколько угодно это кричать, они воевать не будут. Но на горизонте есть Китай, это динамическая держава, которая подняла из нищеты 400 миллионов человек, которая пока не делает никаких системных ошибок, вот, элита которой (я имею в виду Коммунистическую партию, которая играет примерно ту же роль, что аристократия в Англии) принимает необыкновенно продуманные системные стратегические решения. Я не говорю, что эти решения замечательные со всех точек зрения, особенно с точки зрения демократии. Я имею в виду, что, как правило, эти решения абсолютно точно стратегически правильные. И у этой страны есть элементарная проблема: если она хочет развиваться теми же темпами, ей нужны природные ресурсы за границей.

Она их покупает, там, в той же Африке. Рано или поздно Китай в Африке кинут, потому что в Африке всегда кидают. Вот, случится что-нибудь в очередном Конго (революция народная), и китайцев по ходу дела сожрут, физически. И встанет перед китайцами тот же вопрос, который вставал перед европейцами в XIX веке: а что делать с людьми, которые вас едят? Вот, если Китай не даст ответа, съедят в следующей стране.

Вторая составляющая, которая может измениться, - нефть. Я, вот, если честно, не большой поклонник всей этой там истории с возобновляемой энергией типа ядерного синтеза. Вот, пока все эти истории – это истории о том, как сожрать деньги государства, порегулировать экономику и создать класс бизнесменов и ученых, живущих на эти государственные деньги. Но вот если с нефтью произойдет то же самое, что уже произошло со сланцевым газом и начнут давать сланцевую нефть или нефть из тяжелых битуминозных песков, то размер ренты в пользу государств-люмпенов сильно уменьшится.

Link | Leave a comment | Share

Comments {0}